Эпицентр трагедии

Общество

Эпицентр трагедии
Члены Башкирского правительства в Таналыково-Баймаке

Члены Башкирского правительства в Таналыково-Баймаке


У отряда добрые намерения

Один из них — впоследствии видный поэт, фольклорист Хабибулла Габделкагирович Габитов, возвращаясь из Тамьян-Катайского кантона, остановился в местечке Таналыково-Баймак и застал здесь своих товарищей, единомышленников, членов Башкирского правительства Гимрана Магазова, Габдуллу Идельбаева и Амира Карамышева. Они прибыли сюда в первых числах января 1918 года с целью формирования первого башкирского полка, а также разъяснения рабочим и населению о передаче всех золотопромышленных заводов и фабрик в распоряжение правительства автономии, дабы превратить их в общенародное достояние.
В отряде Г. Магазова 70 человек пеших и конных, а также семь польских (пленных) офицеров. Этот отряд прибывает из Оренбурга через населенные пункты Мраково, Кадыршу и останавливается в деревне Юмашево. Г. Идельбаев и А. Карамышев в качестве делегатов от отряда приезжают в Баймак на собрание и объясняют рабочим, что они будут действовать во взаимопонимании с ними, и что желали бы войти в Баймак не насильно, а по взаимному согласию. Узнав добрые намерения отряда, рабочие дают согласие и обещают действовать рука об руку, а также заявляют о своей готовности в его размещении в Баймаке. Делегаты возвращаются в Юмашево и сообщают Магазову о готовности рабочих к сотрудничеству.

В Баймак с покровителем победы

На следующее утро в Баймаке, пишет Х.Г. Габитов: «у дома, где разместился А. Карамышев, собралась большая толпа людей, туда-сюда суетливо скакали всадники. Там же находился в приподнятом настроении Карамышев. На его предложение поехать вместе с ними навстречу отряду, я выразил желание встретить его здесь». Спустя некоторое время Амир Карамышев во главе группы кавалеристов под развевающимся зеленым флагом торжественно и лихо тронулся в путь. А через час-полтора на 7-8 санях-розвальнях, запряженных каждый экипаж по паре лошадей, подъехало начальство отряда в сопровождении аксакалов с 10-15 джигитами — всадниками, составляющими конвой, на сбруе которых висело тотемное изображение совы — покровителя победы.
Чуть позже прибыли солдаты отряда и выстроились ровным строем перед канцелярией. С приветствием к ним обратились Гимран Магазов и аксакалы. Они пожелали успехов отряду, одновременно пожаловались на безграничные грабежи и притеснения местных людей, называвших себя большевиками. Магазов обещал им защиту с помощью прибывшего башкирского отряда.
У баймакских магазинов и лавок русских купцов, по их просьбе, была выставлена охрана. При отряде создан полевой суд, его следователем назначен Мухаметдин Адигамов. В самом Баймаке был наведен элементарный порядок, однако в отдалённых населенных пунктах насилие продолжалось. Ежедневно поступало по несколько заявлений и приходило множество людей с жалобой из близлежащих волостей и деревень. При этом они вносили пожертвования в пользу башкирского войска, многие из них предлагали направить к ним в деревню представителей из отряда и забрать к себе на службу крепких джигитов.
Представители Башкирского правительства в Баймаке имели тесную связь и сотрудничали с руководством местных властей Ш.М. Матиновым (Темясовская волость), Ш. Актаевым (Таналыково).

«Чёрная» телеграмма

12 февраля Г.Магазову вручают телеграмму из Оренбурга: «Оренбургским мусульманским военно-революционным комитетом арестованы как контрреволюционеры нижеследующие члены предпарламента Башкурдистана: З. Валидов, И. Мутин, Н. Салихов, С. Мрясов, Г. Аитбаев, А. Ягафаров, А. Адигамов. В Москву телеграфировано предложение арестовать находящегося там Ш. Манатова. Подпись: Председатель реввоенсовета Башкурдистана Г. Давлет».
Этот комитет создали оренбургские татары, которые были настроены против создания Башкирской республики и пытались уничтожить членов правительства, похоронить идею башкирского суверенитета. В этот период в Оренбурге и Казани татарские национальные лидеры вели работу по учреждению Идель-Уральского (Волжско-Уральского) штата во главе с татарским лидером Муллануром Вахитовым. Арест членов Башкирского правительства, как потом выяснил А.-З. Валидов, произведен так называемым мусульманским военно-революционным комитетом с одобрения Оренбургского губернского революционного совета. Об аресте членов правительства было известно и в Казанском мусульманском военном шуро.
В этой организации членом состоял бывший шакирд (студент) А.-З. Валидова — Мухамет Тагиров, которого направили из Казани в Оренбург для содействия губернскому совету в деле разложения башкирского движения и правительства. Он пришёл в тюрьму к Валидову и со слезами на глазах, раскаиваясь, рассказал: «Учитель, мы Вас арестовали только для того, чтобы напугать Вас и заставить отказаться от идеи самостоятельности башкир…. Но дело приняло дурной оборот. Вы превратились в опасных врагов Советской власти, так как в эти дни в горах башкиры формируют добровольные войска, поэтому красные держат вас как заложника. Я очень боюсь исхода этого дела».

Побег

В ночь с 3 на 4 апреля под непонятный шум и грохот, начальник тюрьмы, открывая дверь одиночной камеры Валидова, сказал: «Бегите и Вы, но никому не говорите, как выбрались отсюда». Оказалось, в ту ночь казаки и башкирские добровольцы во главе с Амиром Карамышевым предприняли налет на Оренбург против красных. Отряд Карамышева состоял в основном из джигитов Баймака и близлежащих селений. В тюремных владениях их задачей было освободить членов Башкирского правительства. При этом среди освобожденных Валидова не оказалось. Его одиночная камера была в дальнем углу. Солдаты Карамышева ультимативно затребовали и пригрозили начальнику тюрьмы: «Если не освободите Валидова, мы вернемся и убьем тебя».
Свой побег из тюрьмы А.-З. Валидов вспоминает так: «На дворе апрель, а я во всем зимнем, на ногах валенки, тает снег. Любому человеку нетрудно догадаться, что перед ним – беглец из тюрьмы. На улице города темно, грохочут пушки, валяются трупы».
С помощью своих соратников, в частности Сагита Мрясова, Валидов переоделся в крестьянскую одежду, его снабдили транспортом и в сопровождении надежных людей он выбрался в Уфу и далее через Тамьян-Катайские улусы направился в Челябинск, в то время занятый восставшим чехословацким корпусом.

Двуличие властей

2 марта поступает другая телеграмма: «Баймак. Совет рабочих депутатов. По постановлению Оренбургского мусульманского революционного комитета арестуйте главарей башкирского отряда, находящегося в Баймаке. В случае неисполнения приказания Баймакский совет рабочих депутатов будет объявлен контрреволюционным и понесёт самое строгое наказание. (Оренбургский губернский комиссар Цвиллинг)».
Ещё до этой телеграммы члены Башкирского правительства успели вручить руководству Баймакского рабочего совета 20 тысяч рублей. На эти деньги закупили в Орске стрелковое оружие для формирующегося башкирского полка. Однако, узнав настроение большевистского руководства Оренбурга, рабочий совет выступил против башкирских борцов за автономную республику, стал применять репрессивные меры к ним с помощью оружия, приобретенного на их же деньги.

Суд да дело

Рабочий совет Баймака на своём заседании принял решение об аресте главарей (офицеров) и их дальнейшую судьбу решать в суде. До этого представители Башкирского правительства в Баймаке находились более 2-х месяцев, между ними складывались нормальные доверительные отношения, которые буквально за 2-3 дня превратились во враждебные.
Одиннадцать человек были арестованы. У них отобрали документы, деньги, постельные принадлежности. На военном суде (так назывался военизированный красногвардейский рабочий совет) допрашивали по одному, грубо, с избиениями и ударами прикладами. Сначала увели Гимрана Магазова, потом Габдуллу Идельбаева и польских офицеров. Назад никто не вернулся. Как пишет Хабибулла Габитов: «Мы с Мухаметдином Адигамовым, решив, что всех, видимо, расстреляли, сидели, испытывая сильный страх».
На допросе польских офицеров выясняют, кто они и с какой целью прибыли сюда. Досматривают их документы. Их было семеро — Козловский, Гонара, Хайнантский, Кимчинский, Гарлитский, Ванчилинский и Шимановский. Офицеры попали в плен в Первую мировую войну, находились в Оренбурге. Их задачей было оказать помощь в формировании подразделений башкирского войска.
После допросов у арестантов отобрали верхнюю одежду и обувь. Спустя 25-30 минут принесли взамен другое — ветхое, дырявое одеяние. Одеждой это нельзя было назвать.

Баймакский расстрел

В 6 часов утра 7 марта, в четверг, красногвардейцы заходят к заключенным и сообщают об окончательном решении Баймакского рабочего и красногвардейского суда. К расстрелу приговорены участник Первой мировой войны, член Башкирского правительства и малого курултая Гимран Саид-Ягафарович Магазов и член малого курултая, участник башкирского национального движения, войсковой командир Габдулла Сафаргалеевич Идельбаев, а также пять польских офицеров. Хабибулла Габитов, Усман Ягудин, Мухаметдин Адигамов и два поляка освобождены. Но они должны присутствовать при расстреле, таковы условия.
Как пишет участник этих событий, в 3 часа дня начался заключительный процесс. Сначала вывели приговорённых к смертной казни, за которыми построили 20-25 солдат, за ними пятерых освобождённых, за ними еще 10 солдат. К этому времени улица заполнена людьми, созванными с округи организаторами расправы.
Процессия двинулась по дороге на запад в степную часть и, пройдя около одной версты, остановилась. Чтобы не выпускать людей из Баймака, выставлено оцепление из вооруженных солдат. В открытой степи построили в одну шеренгу приговорённых к расстрелу, перед ними напротив 35 солдат. Справа — народ и освобожденные из отряда Магазова. Слева — командир красных.
«Приговоренные облачены в лохмотья, обуты в дырявые калоши, без чулок», описывал их участник событий Х. Габитов. Звучит команда на молебен. Гимран Магазов и Габдулла Идельбаев, обратившись лицом на киблу (юг), дважды по четыре раза, стоя, произносят молитву. Поляки молятся на коленях.
Уже в строю Габдулла Идельбаев неожиданно произносит: «Нас убиваете, но остается еще два миллиона башкир. Вы не сможете заглушить нашу священную идею, пока не перебьете весь этот двухмиллионный народ. Мы встречаем смерть со спокойной душой». Следует команда стрелять залпом. Но залпа не получилось, ибо расстрельщики были пьяны. Стрельба оказалась беспорядочной. Не сразу скончались рухнувшие польские офицеры, они еще долго шевелились на земле. Какая-то сила удерживала Габдуллу и Гимрана на ногах. Наконец, сначала Гимран, а за ним Габдулла, медленно склоняясь назад, упали, с открытой грудью встретив смерть. Разрывавшая сердце страшная была  картина, получившая в истории республики название «баймакский расстрел.

Осада и отступление

В эти дни Амир Карамышев в Бурзян-Тангаурском, Тамъян-Катайском кантонах занимался формированием подразделений башкирского войска. Узнав о событиях, направляется во главе двух тысяч ополченцев, окружает и держит в осаде Таналыково-Баймак. Требует немедленного освобождения своих товарищей. Но нападать не решается, ибо без оружия против вооруженных рабочих идти бессмысленно. Во-вторых, Карамышев не желает находящихся в Баймакской и Оренбургской тюрьмах членов Башкирского правительства подвергать смертельной опасности. Их всех могут расстрелять.
Через три дня в Таналыково-Баймак из Оренбурга прибывает вооруженный полк красных и принуждает башкир отступить от занятых позиций. Амир Карамышев со своим отрядом уходит в горнолесные районы Бурзянских, Тамъян-Катайских, Усерганских земель, организовывает из башкирских джигитов войсковые подразделения и далее устанавливает связи с генералом Дутовым, войска которого находились в районе Верхнеуральска.

А. Сайгафаров, 
Почётный краевед РБ.


При написании статьи использованы материалы: «Заки Валиди Тоган. Воспоминания», Б. Юлдашбаев. «Национально-государственное устройство Башкортостана», А.Ярмуллин. «Автономиялы Башкортостан байрагы астында», Н.Мажитов. И. Акманов. «Башкортостан с древнейших времен до наших дней», М. Кульшарипов. «Башкирское национальное движение 1917-1920 гг.», И. Акманов «История Башкортостана».

09.01.2018

0
104


0
Оставить комментарий